теория

теория

По ленте времени: история русского языка

Синтаксис как правила приличия: двойные падежи и дательный самостоятельный

Двойные падежи и дательный самостоятельный — «формы отношений», которые были в старославянском и древнерусском синтаксическом «этикете», но не сохранились в современном русском. Рассказываем, как строились и как переводятся такие конструкции и разбираемся, как словосочетание могло передавать смысл целого предложения.

Один падеж хорошо, а два — вообще о другом

Конструкции с «двойными» косвенными падежами — особенность старославянского и древнерусского синтаксиса. Она заметна, например, в предложении да знаѭтъ тєбє єдиного истинънааго б҃а (Пусть только тебя одного считают истинным богом). Здесь используется «двойной винительный».

Два слова — ты и бог — стоят в винительном падеже. Второе из них, то есть второй винительный — бога, находится в двойной зависимости: подчиняется и местоимению ты, и глаголу знати, к которым относится. При этом в падеже это слово согласуется с местоимением — с «первым винительным».

Такие конструкции употреблялись при глаголах, которые указывали на то, что лицо или предмет переходит в другое состояние. Со временем усилилась связь «вторых» косвенных падежей с глаголом и стала более явной их предикативная функция. В результате в современном русском слова «сотрудничают» совершенно по-другому: на месте «двойных падежей» развились творительный предикативный и конструкции с союзом как:
Двойные падежи и дательный самостоятельный — «формы отношений», которые были в старославянском и древнерусском синтаксическом «этикете», но не сохранились в современном русском. Рассказываем, как строились и как переводятся такие конструкции и разбираемся, как словосочетание могло передавать смысл целого предложения.

Один падеж хорошо, а два — вообще о другом

Конструкции с «двойными» косвенными падежами — особенность старославянского и древнерусского синтаксиса. Она заметна, например, в предложении да знаѭтъ тєбє єдиного истинънааго б҃а (Пусть только тебя одного считают истинным богом). Здесь используется «двойной винительный».

Два слова — ты и бог — стоят в винительном падеже. Второе из них, то есть второй винительный — бога, находится в двойной зависимости: подчиняется и местоимению ты, и глаголу знати, к которым относится. При этом в падеже это слово согласуется с местоимением — с «первым винительным».

Такие конструкции употреблялись при глаголах, которые указывали на то, что лицо или предмет переходит в другое состояние. Со временем усилилась связь «вторых» косвенных падежей с глаголом и стала более явной их предикативная функция. В результате в современном русском слова «сотрудничают» совершенно по-другому: на месте «двойных падежей» развились творительный предикативный и конструкции с союзом как:
пусть тебя одного считают истинным богом (форма богом указывает на желательное отношение к объекту, который выражается формой винительного падежа тєбє) или пусть тебя одного знают как истинного бога (в такой конструкции сохраняются два винительных),
назначили его старостой (форма старостой указывает на новое состояние, в которое переводится объект, выраженный формой винительного падежа его),
быть ему битым (форма битым указывает на состояние, которое неизбежно ожидает объект инфинитивного предложения ему).
пусть тебя одного считают истинным богом (форма богом указывает на желательное отношение к объекту, который выражается формой винительного падежа тєбє) или пусть тебя одного знают как истинного бога (в такой конструкции сохраняются два винительных),
назначили его старостой (форма старостой указывает на новое состояние, в которое переводится объект, выраженный формой винительного падежа его),
быть ему битым (форма битым указывает на состояние, которое неизбежно ожидает объект инфинитивного предложения ему).
Чаще всего в старославянских текстах встречались конструкции со «вторым винительным», о котором уже шла речь выше. Он характеризовал действие переходных глаголов и согласовывался с прямым дополнением.

Ещё один пример «двойного винительного»: створѭ ва ловьца чловѣкомъ — Сделаю вас (обоих) ловцами людей (человеческих душ). У переходного глагола створѭ есть прямое дополнение ва в винительном падеже двойственного числа («первый винительный»). Имя, которое раскрывает содержание действия створѭ, тоже употребляется в винительном падеже двойственного числа (ловьца — «второй винительный»), то есть согласуется в падеже с прямым дополнением.

В старославянских памятниках много примеров, где «второй винительный» выражается прилагательными или причастиями: обрѣтє и съдравъ — (Он) нашёл его здоровым.

Кроме конструкций со «вторым винительным», встречаются обороты со «вторым родительным» и «вторым дательным». Они строятся по той же схеме (в бизнесе это, вероятно, можно было бы назвать франшизой), а различия в форме «вторых» падежей возникают из-за различий в форме дополнения, то есть «первого» косвенного падежа.

«Двойной родительный» — то же самое, что и «двойной винительный», но в отрицательном обороте. В нём прямое дополнение употреблялось как при любом отрицании, в родительном падеже: южє нє г҃лѭ васъ рабъ (Уже не называю вас рабами).

«Двойной дательный» характерен для предложений с инфинитивом быти, где название лица или предмета, состояние которого должно измениться, выражается формой дательного падежа: подобаатъ ємѹ ѹбьєнѹ быти — Надлежит ему быть убитым.

Я сам!

«Дательный самостоятельный» — чуть ли не первое, что вспоминают многие филологи, когда затрагивают тему исторического синтаксиса. Эта конструкция не относится к «двойным падежам», но не менее экзотична для носителя языка из XXI века. Это причастный оборот, где и определяемое слово, и определение (с зависимыми словами или без) стоят в форме дательного падежа. Например, идѹщю владиславѹ — как идущему Владиславу. Такая конструкция, по Г. А. Хабургаеву, «составляет относительно самостоятельное смысловое единство» и переводится на современный русский как придаточное предложение: когда (или поскольку) пришёл Владислав.

Обычно обстоятельственные значения «дательного самостоятельного» не разграничиваются. Если бы так называлась какая-то фирма, то она бы прекрасно подстраивалась под запросы клиентов, преуспевала бы сразу в нескольких сферах и производила бы многофункциональные продукты. В предложении iшьдъшю жє ємѹ въ врата · ѹзьрѣ и дрѹгаѣ «дательный самостоятельный» iшьдъшю жє ємѹ въ врата можно воспринять по-разному:
Чаще всего в старославянских текстах встречались конструкции со «вторым винительным», о котором уже шла речь выше. Он характеризовал действие переходных глаголов и согласовывался с прямым дополнением.

Ещё один пример «двойного винительного»: створѭ ва ловьца чловѣкомъ — Сделаю вас (обоих) ловцами людей (человеческих душ). У переходного глагола створѭ есть прямое дополнение ва в винительном падеже двойственного числа («первый винительный»). Имя, которое раскрывает содержание действия створѭ, тоже употребляется в винительном падеже двойственного числа (ловьца — «второй винительный»), то есть согласуется в падеже с прямым дополнением.

В старославянских памятниках много примеров, где «второй винительный» выражается прилагательными или причастиями: обрѣтє и съдравъ — (Он) нашёл его здоровым.

Кроме конструкций со «вторым винительным», встречаются обороты со «вторым родительным» и «вторым дательным». Они строятся по той же схеме (в бизнесе это, вероятно, можно было бы назвать франшизой), а различия в форме «вторых» падежей возникают из-за различий в форме дополнения, то есть «первого» косвенного падежа.

«Двойной родительный» — то же самое, что и «двойной винительный», но в отрицательном обороте. В нём прямое дополнение употреблялось как при любом отрицании, в родительном падеже: южє нє г҃лѭ васъ рабъ (Уже не называю вас рабами).

«Двойной дательный» характерен для предложений с инфинитивом быти, где название лица или предмета, состояние которого должно измениться, выражается формой дательного падежа: подобаатъ ємѹ ѹбьєнѹ быти — Надлежит ему быть убитым.

Я сам!

«Дательный самостоятельный» — чуть ли не первое, что вспоминают многие филологи, когда затрагивают тему исторического синтаксиса. Эта конструкция не относится к «двойным падежам», но не менее экзотична для носителя языка из XXI века. Это причастный оборот, где и определяемое слово, и определение (с зависимыми словами или без) стоят в форме дательного падежа. Например, идѹщю владиславѹ — как идущему Владиславу. Такая конструкция, по Г. А. Хабургаеву, «составляет относительно самостоятельное смысловое единство» и переводится на современный русский как придаточное предложение: когда (или поскольку) пришёл Владислав.

Обычно обстоятельственные значения «дательного самостоятельного» не разграничиваются. Если бы так называлась какая-то фирма, то она бы прекрасно подстраивалась под запросы клиентов, преуспевала бы сразу в нескольких сферах и производила бы многофункциональные продукты. В предложении iшьдъшю жє ємѹ въ врата · ѹзьрѣ и дрѹгаѣ «дательный самостоятельный» iшьдъшю жє ємѹ въ врата можно воспринять по-разному:
как указание на то, что два действия совпадают во времени: Когда (или в то время как) он выходил из ворот, его увидела другая;
как указание на причину: Так как он вышел из ворот, его увидела другая.
Иногда контекст чётко указывает либо на причинное, либо, чаще, на временное значение «дательного самостоятельного» — генерировать «классические», однозначные мысли эта «фирма» тоже умеет. Так, в предложении i въ ѹтрьнии ишєдъшємъ имъ отъ витаниѩ · въз(а)лка конструкция явно выражает время: И утром, когда они вышли из Витании, (он) проголодался. Он, то есть Иисус, мог проголодаться, когда вышел из Витании, но не потому, что он её покинул.

Дополнение в составе «дательного самостоятельного» могло отсутствовать, если действующее лицо уже упоминалось: сє iзидє сѣѩi да сѣєтъ · сѣѭштюмѹ ова ѹбо падошѧ при пѫти — В то время, когда (он) сеял, некоторые (семена) упали при дороге. Причастие — постоянный «сотрудник».

«Дательный самостоятельный» напоминает мануфактуру, которая была ступенькой между сельским хозяйством и машинным производством. Во многом благодаря ему в русском языке развились сложные предложения с подчинительной связью. Какими были, как взаимодействовали и во что объединялись простые предложения в старославянском и древнерусском, расскажем в следующих материалах.
Иногда контекст чётко указывает либо на причинное, либо, чаще, на временное значение «дательного самостоятельного» — генерировать «классические», однозначные мысли эта «фирма» тоже умеет. Так, в предложении i въ ѹтрьнии ишєдъшємъ имъ отъ витаниѩ · въз(а)лка конструкция явно выражает время: И утром, когда они вышли из Витании, (он) проголодался. Он, то есть Иисус, мог проголодаться, когда вышел из Витании, но не потому, что он её покинул.

Дополнение в составе «дательного самостоятельного» могло отсутствовать, если действующее лицо уже упоминалось: сє iзидє сѣѩi да сѣєтъ · сѣѭштюмѹ ова ѹбо падошѧ при пѫти — В то время, когда (он) сеял, некоторые (семена) упали при дороге. Причастие — постоянный «сотрудник».

«Дательный самостоятельный» напоминает мануфактуру, которая была ступенькой между сельским хозяйством и машинным производством. Во многом благодаря ему в русском языке развились сложные предложения с подчинительной связью. Какими были, как взаимодействовали и во что объединялись простые предложения в старославянском и древнерусском, расскажем в следующих материалах.
Автор: Полина Меньшова
19 июля 2021, 20:00
Автор: Полина Меньшова
19 июля 2021, 20:00
Источники
Хабургаев, Г. А. Старославянский язык. М.: «Просвещение», 1974.
Источники
Хабургаев, Г. А. Старославянский язык. М.: «Просвещение», 1974.