У каждого сленгового слова своя судьба, но в целом пути такой лексики можно свести к трём основным сценариям. Примерно 80% сленговых слов исчезают навсегда, около 15% постепенно переходят в общий язык и становятся привычными, а 5% трансформируются и возвращаются в обиход.

Три дороги лексического забвения: куда уходят надоевшие слова

Давным-давно, во времена, когда «избушка» была не мемом, а местом жительства, а Баба-яга — не крашихой для поклонников славянского фэнтези, а проводником между мирами, люди использовали свой сленг. И у них тоже были свои «рофлы» и «кринжи», просто назывались иначе. А ещё была (по крайней мере в сказках) заветная формула: «направо пойдёшь — коня потеряешь, налево пойдёшь — сам голову сложишь, прямо пойдёшь — женатым будешь».

У сленговых слов, как оказалось, свой аналог есть. Точнее — три дороги. И мы расскажем вам эту сказку, только вместо Ивана-дурака будет слово «чушпан», а вместо Кощея — маркетинг с Гузеевой.

1. Направо пойдёшь — смерть обретёшь. Полное исчезновение: коня потерял, себя потерял и слово потерял

Многие слова уходят навсегда, потому что исчезает породившая их реальность. Механизм тут похож на то, как в языке появляются историзмы. Только вместо лаптей, кольчуги и губернии мы вспоминаем лавэ (деньги), резак (устройство для для обрезки фотографий) и варёнки (модные джинсы в разводах). Если какие-то из этих слов вы ни разу не встречали — это нормально. Именно так и выглядит забвение.

Возьмём слово выковыренные. В 1940-е годы оно означало «эвакуированные из блокадного Ленинграда». Сняли блокаду — слово постепенно растворилось в прошлом: ему просто не осталось места в новой, мирной жизни. Такой же приговор вынесли и слову хич-хайк (автостоп в 80-х у хиппи), и варёнкам, и аське (мессенджеру ICQ). Массовость хиппи снизилась, варёнки стали выпускать на фабриках, ICQ остался в прошлом — технологии шагнули вперед.

2. Прямо пойдешь — в офис попадешь. Переход в общий язык

«Это треш! У меня жесть как лагает ноут» — такую фразу, в отличие от предыдущих примеров, можно услышать не только среди «своих».Это бывает, когда сленговое слово вырывается за пределы узкой группы и становится частью общей речи. Со временем подобные слова теряют свой «бунтарский» заряд и становятся нейтральными.
«Кайфую от этого десерта!» — читаем мы в рекламе кондитерской. «Надо получать кайф от всего, что делаешь!» — советует кто-то в мотивационном посте. «Жить в кайф» желают на день рождения. Слово кайф, когда-то звучавшее дерзко и неформально, прочно вошло в нашу речь.

То же самое произошло со словами жесть и беспредел. Когда-то «жесть» считалась модным и крутым восклицанием, а «беспредел» имел ярко выраженную криминальную окраску. Сегодня «жесть» — горящий дедлайн, а «беспредел» — восьмой урок подряд. Эти слова больше не режут слух — они стали привычными, разговорными. Можно сказать, что они победили время, но потеряли свою «крутость». Добро пожаловать в большой будничный мир общеупотребительной лексики!

3. Налево пойдёшь — зомби найдёшь. Воскрешение сленга
Вы наверняка замечали, как слова, которые все забыли лет 30 назад, вдруг снова появляются в нашей речи.

«Надоело быть чушпаном, хочу с пацанами!» Узнали? Это цитата из сериала «Слово пацана», прогремевшего в 2023 году. Все увидели атмосферу 1980-х, бандитские разборки и неординарный сценарий. А мы — наглядный пример того, как поп-культура возвращает из забвения реальные сленговые слова.

Слово чушпан 40 лет назад означало «человек, не состоящий в группировке». В начале 2020-х его знали только историки-лингвисты или те, кто застал криминальную иерархию казанских улиц. А сегодня каждый второй подросток спрашивает, не чушпан ли ты, и угрожающе прибавляет: «А теперь запомни: ты теперь пацан, ты теперь с улицей, а кругом враги».

А заметили, как в последнее время все увлеклись ретро? Тренд на экологичность и осознанное потребление соединился с ностальгией, и к нам вернулись сетчатые хозяйственные сумки — авоськи. Предмет из советского прошлого, который казался забытым навсегда. Вместе с ними в моду вошли мыльницы — простые цифровые фотоаппараты, которые ещё недавно пылились на антресолях. Сегодня за ними охотятся, как за сокровищами.

Ну почему?! Две причины, по которым сленг умирает

И всё-таки: как мы докатились до жизни такой? Почему сленговые слова превращаются в тыкву быстрее, чем наступает полночь? Вы вроде только разобрались с альтушками — а тут уже нефоры.

Главных причин две: взломанный шифр и потеря новизны.

Введите пароль

Стоит начать с вопроса: зачем вообще нужен сленг? Одна из его функций — отличать «своих» от «чужих». Это как код доступа: когда его получают чужие, «люди извне», он перестает быть актуальным. Появляется необходимость придумать новый, ещё сложнее. Со сленгом всё так же: когда чужие заучивают слово — оно теряет смысл. Эту идею ещё в XX веке описал лингвист Майкл Халлидэй в теории «антиязыка»: «антиязык используется в целях секретности и характеризуется искажением слов; он нужен, чтобы быть понятным “своим” и непонятным “чужим”».

Яркий пример того, что бывает, когда «шифр» взломали, — реклама карты «Мир» 2023 года с актрисой и телеведущей Ларисой Гузеевой в главной роли: «...и получай кешбэк 10% за покупки шмота, косметосика и подписок на контент. Активируй акцию “приветмир точка ру” только для молодежи до 25 лет. Йоу... Да ё-моё! Вы мыла поели? Ну прекрасная же акция! Что за сценарий?! “Шмот”! “Косметосик”! И только попробуйте куда-нибудь это выложить».

Эта реклама имела и текстовую версию: «Йо! Как насчёт прокачать свои скиллы, купить косметос, новый шмот и заказать вкусняшек с кешбэком 10%?». Реакция интернета была мгновенной и уничтожающей: пользователи оценили кампанию как «кринж».

А исследование The Corporate Death Curse, опубликованное на платформе Devpost, показало: когда «зумерское» слово подхватывают миллениалы, его «крутость» падает на 63,3 балла.

Мы провели опрос среди 100 зумеров и миллениалов (от 12 лет до 30 и старше), чтобы понять их отношение к сленгу. Мы спросили, как, на их взгляд, звучат популярные молодежные слова, и предоставили несколько вариантов ответа: «Нормально, но уже не тренд — говорят все, включая старших», «Нормально, но уже не тренд, хотя я и раньше это слово не использовал(а)», «Модно и актуально — я часто так говорю», «Всегда раздражало», «Модно и актуально, но я так не говорю», «Безнадёжно устарело — так говорят только олды» и «Что это?».

Кринж больше 43% респондентов сочли нормальным, но уже не трендовым. Краш попал в ту же категорию с 24% голосов, хотя по сравнению с другими словами получил больше всего оценок «Безнадёжно устарело — так говорят только олды».

Имба звучит модно и актуально для более чем 26% респондентов, и они часто используют её в речи. Это же слово оказалось наиболее незнакомым и непонятным респондентам. Со скуфом картина иная: 24% опрошенных указали, что слово модное, но несвойственное их речи. По «неизвестности» оно находится на втором месте.

Интересные оценки получил хайп. Это слово оказалось в зоне «Нормально, но уже не тренд» для более чем 44% опрошенных, из которых 22% признались, что никогда его не использовали. Почти для такой же доли респондентов (около 40%) оно звучит модно и актуально. Стоит отметить, что хайп принадлежит как к молодёжному сленгу (в значении шумихи или увлеченности какой-либо темой), так и к профессиональному в сфере медиа (в значении навязчивой рекламы или громкого успеха). Возможно, поэтому респонденты отнеслись к нему неоднозначно и в то же время лояльно — лишь 10% опрошенных отметили раздражение, в отличие от предыдущих примеров.

Мы также попросили респондентов представить несколько ситуаций, в которых взрослые используют молодёжный сленг:

В качестве вариантов ответа мы снова предложили реплики, которые отражают разное отношение респондентов к ситуациям: «Да сколько можно? Я не люблю эти ваши сленги!», «Кринж и отторжение — это же наше слово, взрослые его позорят», «Безразличие — пусть говорят что хотят», «Желание придумать новое слово — это убило магию», «Одобрение — круто, что взрослые в теме».

Меньше всего сопротивления вызвал вайб в устах преподавателя, а больше всего — муд в речи родителей. Наиболее одобрительно участники опроса отнеслись к использованию слов вайб, нормис и нефор за пределами узкой социальной группы. «Делиться со взрослыми» респонденты в основном не хотели словом рофл. Оно же, на их взгляд, «потеряло магию» в речи «людей извне». Судьба нормисов, нефоров и муда волновала участников опроса меньше всего: ситуации, связанные с этими словами, получили наибольшее количество ответов «Безразличие — пусть говорят что хотят».

Хочется чего-то новенького…

Сленг нужен не только для секретности. Индийский лингвист Бхактипрасад Маллик задал носителям бенгальского криминального арго простой вопрос: «Зачем вам вообще жаргон?» Оказалось, что «39,5% используют жаргон для конспирации, а 33% — просто из тяги к красоте речи, желания выделиться».
Получается, сленг — это не только «шифр», но и аксессуар. Как яркие кроссовки или необычная татуировка, он помогает заявить о себе, показать свой вкус, характер. Но аксессуары надоедают. Вы наверняка замечали, как любимая песня начинает раздражать после сотого прослушивания. То же самое происходит и со словами: когда их повторяют очень часто, они теряют свежесть, становятся скучными и привычными.

Вспомните строчки из популярного трека: «Ты мой краш. Либо я, либо никто — это шантаж». Когда-то слово краш считалось модным и крутым. Но чем чаще его повторяли, тем быстрее оно теряло свою уникальность. Сегодня оно стало частью общего фона. Более 24% опрошенных считают его уже не трендовым, а 23% отметили, что оно их всегда раздражало.

А теперь проследим эволюцию слова кринж:

Кажется, сленг убивают не только «чужие», но и «свои». 

Более 70% участников нашего опроса считают слово кринж более нелепым, чем неловкий момент. Впрочем, это ещё не самый впечатляющий результат. Слово респект оказалось нелепым для 78%, лузер — для 84%, а чилить и изи — для 87%. При этом слова изи и чилить получили больше негативных оценок от подростков, чем другие сленгизмы. А вот старшие поколения, видимо, в целом не оценили словечки молодежного жаргона — для респондентов, которым больше 30 лет, сленговые слова остаются самыми нелепыми.

Испорченное поколение? Нет, просто живое

Примерно каждые полгода появляются новые слова, новые приколы и фишки подростков. Родители и учителя часто вообще не понимают, о чем говорят на улице. Но давайте признаем: так было всегда. Разница только в скорости. Раньше условная «чувиха» забывалась постепенно. Сейчас же интернет, соцсети и стремительное развитие нейросетей действуют на сленг как ускоритель. Не как убийца языка, а как допинг.

В 60–80-е годы прошлого века сленговое слово жило 5–10 лет. Подростки в крутых шузах (обуви) и с модным хаером (причёской) стебались (шутили, издевались) над шнурками (родителями). А в 80-х студенты учились в богадельне (учебном заведении) и поступали на зверфак (химико-биологический, зоологический факультет) с кентами (друзьями).

В 2000-х жизнь сленгизма длилась от трёх до пяти лет. Интернет стал развиваться стремительнее, молодежь зависала в компьютерных клубах и интернет-кафе. Тогда и появилась уже упомянутая аська. А ещё олбанский язык с его аффтар жжот, превед, медвед и выпей йаду.

В 2020-х же, как показало исследование МГПУ 2024 года, состав используемых жаргонизмов обновляется полностью уже за два-три года. Здесь как раз появляются краши, вайбы и рофлы. «Тикток», «Телеграм» и алгоритмы соцсетей запустили механизм со скоростью ×5.

Может быть, завтра наступит период, когда жизнь сленговых слов сократится до месяцев?

И что? Что в итоге с кринжом (или кринжем…) и молодёжью?

История сленга — это всегда история баланса: между желанием быть понятым и желанием остаться «своим», между красотой речи и необходимостью постоянно придумывать что-то новенькое. Слова рождаются, взлетают и растворяются в обыденной речи, уходят в тень, или, в редких случаях, воскресают в новом контексте. И каждый раз, когда мы замечаем, что какое-то словечко вдруг стало звучать странно или старомодно, мы на самом деле становимся свидетелями изменений живого, пульсирующего языка — того самого, который никогда не стоит на месте.

И кто знает: может, в 2056 году один талантливый режиссёр снимет картину о наших сегодняшних буднях? Глядишь, и скуфы вернутся.

И да, кринж стал кринжовым, а молодёжь… в общем-то, никогда и не была молодёжной. Это слово из политики, социологии, но никак не из сленга. Вспомните: молодёжный парламент, молодёжная политика, отдел по работе с молодёжью. Подростки говорят пацаны, девчонки, нормисы, но точно не говорят молодёжь. А если и говорят, то чаще в ироничном ключе: «Молодёжь! Почему утро не в поликлинике встречаем? Спина ещё не болит?»

Имба пока ещё жива (да, одно из тех слов, которые неизвестно кто придумал, но все используют). Но мы бы на её месте не расслаблялись: 159 дней — и всё.